4 реки жизни Часть 3_4


Виктор Корнев
 

4 реки жизни Часть 3_4
​Глава 4. Остров

4 реки жизни Часть 3_4
Глава 4.  Остров

Дон для нас начинался сразу после плотины. Вода там мощным потоком, отработав в турбинах ГЭС, вырывалась на свободу, бурля и пенясь. Потом еще несколько сот метров, буруны и водовороты выходили на поверхность быстрой реки, постепенно угасая и превращаясь в обычное плавное течение равнинной реки. Летом часть воды обычно, сбрасывалась через один, два слегка приподнятых затвора плотины. Но по весне, когда паводок пригонит с верховьев особо много воды в водохранилище и оно начнет угрожающе подтоплять прибрежные поселения, открывались аварийные затворы плотины на полный проход воды.
Вся река начинала кипеть и пениться от усиленного потока воды. Мгновенно заполняются низины, разбухают протоки и озера на острове. Заливные луга покрываются более, чем метровым слоем воды и уже станичники с низовьев Дона требуют закрытия паводковых затворов. Два-три дня гуляет большая вода, затем начинает входить в свое обычное русло, оставляя к радости рыбаков множество зарыбленных озер и проток.
Поэтому, не дожидаясь установки парома, мы нередко командой из нескольких резиновых лодок, переплывали еще быстрый Дон и устремлялись на ближайшие протоки и озера острова. На нем нередко попадались большие лужи, в которых, если внимательно приглядеться, кишмя кишела рыба. Это, прежде всего, сазанчики и серебристые караси-гибриды. Вот тут и начиналась ловля. Кто сачком, кто болотными сапогами и ветками, во множестве выбрасывали рыбу на берег. Крупную забирали себе, мелочь отправляли расти обратно в воду. Летом эти лужи обычно пересыхают и тогда начинают пировать птицы и звери, которые во множестве обитали на этом громадном острове. Такие лужи встречались десятками, у некоторых из них мы надолго задерживались, поэтому, придя на место ловли, уставшие и грязные, обычно обедали, отдыхали и часок другой поблеснив, отправлялись в обратный путь. Жаль, что такие большие разливы бывали не каждый год. Зато зашедшая и перезимовавшая мелочь, на обильном корме, через год-другой вырастала в килограммовых щук, больших карасей и сазанов. Да и плотва нередко вырастала до полукилограмма.
Обычно на остров мы отправлялись в мае, когда щука в реке Солянке и примыкающих к ней водоемах уже была нами основательно выбита. Проток и озер на острове было множество, но хорошо ловилась рыба лишь в некоторых из них, причем в каждый сезон в разных местах. Поэтому все разбредались в разведку в разные стороны, потом кричали друг другу и собирались там, где был лучший клев. Один раз напали на икряного гибрида (карася), грамм по триста и таскали его, пока не устали руки.
Удилища то за пять метров, попробуй, взмахни тысячу раз. Как всегда потом шел костер с ухой и водочкой, отдых часок-другой и начиналась охота на щук. Ловля щук на спиннинг была нашим коронным развлечением, при любой ловле, при любой погоде и сезоне.
Усталые, пропахшие костром и рыбой, измазанные икрой и молокой, нередко приходили домой, когда уже начинало смеркаться. Но это, наверное, было самое радостное время в моей жизни. Было много друзей, мы были еще молоды, энергичны и здоровы. Хватало сил и на далекие рыбалки и на работу, а иногда и на две-три работы и на все остальное...
К июню протоки на острове зарастали травой, рыба становилась ленивой и только на самых глубоких местах оставались окна с чистой прозрачной водой. Но и до этих окон не всегда было можно добраться - разросшиеся кусты и тростник мешали забросу поплавковой удочки, не говоря уж про спиннинг. Было у меня излюбленное место - большой наклонившийся к воде тополь на одной из заросших проток. Я залезал на него и с двухметровой высоты смотрел в чистую открытую воду, наблюдая за рыбой. Совсем, как когда-то в далеком детстве.
Вот лениво копошится стайка карасей у дна, а сверху нежатся в теплой воде плотвички и красноперки. Едва покачивая перьями хвоста, пересекает чистое место пара, отливающих желтым серебром, килограммовых сазанов. Медленно, едва шевеля грудными плавниками, проплывает наискосок, головой вниз, зубастое полено-щука. Увидела меня, застыла в удивлении, что за чудо с дерева сует ей под нос «блескучую» железяку на толстой леске. Нет, такой номер не пройдет, я сыта и довольна, наверное подумала щука, когда я совсем по наглому хотел ее забагрить за брюхо. Изгиб хвоста и она проворно скрылась в траве, оставив меня с носом.
Клева нет, зато кругом такая красотища - кричат многочисленные птицы, носятся белые чайки, а выше всех парит, как планер, могучий орел, высматривая зазевавшуюся живность. Хрустнув веткой, прошло несколько лосей, в дальнем тростнике тонко взвизгнул кабаненок. На миг все стихло, только теплый ветерок едва шелестит листвой дерева, да кровопивцы-комары, жалят мою, уже почерневшую от загара шею. Догадались, что руки заняты, вот и обнаглели.
Охота на острове запрещена, заповедник однако, но рыбу ловить можно. Только попасть на остров тяжело. С одной стороны широкий Дон, с другой река Сухая, шириной под сотню метров. Это только она называется Сухой, на самом деле это стремительное и глубокое ответвление Дона, которое вновь соединяется с ним ниже, километров за пятнадцать. Эти две реки и образуют вытянутый остров с максимальной шириной около пяти километров. Народу на острове мало, особенно в глубине его. Редко встретишь рыбака летом, а осенью тем более. Все пасутся обычно по берегам.
В середине лета, когда выдавались не очень жаркие дни, мы предпринимали вылазки на реку Сухую. На автобусе доезжали до станицы Красноярской, а там пешком через степь еще с час топать. Вообще расстояния в донских степных низовьях очень обманчивы. С возвышенности, с кургана вот там за теми деревьями видится недалекая река, а идешь и идешь к ней больше получаса хорошим шагом. Места равнинные, плоские, однообразный ландшафт не кончается, глазу зацепиться не за что. Один раз, под осень буквально в километре от реки, я как-то попал в густой туман. Иду, а берега речки все нет и нет. В двадцати метрах буквально ничего не видно. А шел, как всегда напрямую, без дороги. Почти час я шел этот километр, пока вдруг не увидел береговые кусты. Оказалось, что шел почти параллельно берегу. Хорошо хоть, что не ушел обратно от реки. Не зря говорят - черт водит в тумане.
Но, достаточно высоко поднявшееся солнце и легкий ветерок, быстро разогнали прибрежный туман и вдруг открылась вся красота неширокой, но глубокой реки с мощным течением. По весне, ближе к лету, да и под осень, в этих местах вырастают целые стойбища из разноцветных палаток. Приезжие рыбаки ловят леща, вялят его и хранят в глубоких, вырытых в земле, подвалах. Некоторые приезжают даже семьями и живут здесь по несколько недель.
Когда появился мопед, я пристрастился ездить на Сухую на нем. Там в конце лета и в начале осени, хорошо шел голавль, судак и щука. Но езда по трассе, где много автомобилей, очень рискованна. Даже "Запорожец" и тот так и старается тебя прижать к кювету и завалить. А уж КАМАЗы тем более. Каждый норовил отравить гарью «маленького кузнечика». Поэтому чуть дождь или грязь, приходилось добираться на автобусах и топать по степи пешком.
Нередко приезжал ловить голавля и на левую сторону Сухой. Обычно на пароме переправлялся через Дон на остров, а затем пешком пересекал его. Левый крутой берег реки был безлюдным, покрытым во влажных местах высокой сильной травой, кустами непроходимого терновника, раскидистыми ветлами и черемухой. В одном месте даже росла на приволье огромная шелковица, ягоды с которой я нередко даже привозил домой на варенье. Ловля голавля на Сухой ничем не отличалась от его ловли в юности на Белой. Только голавли здесь были крупнее и вкуснее.
Бывало, тихо подкрадешься к уступу берега среди высокой травы или кустов, выследишь греющихся на отмели красавцев-голавлей и лежа или стоя на коленях, далеко забрасываешь, как нахлыстом, приманку. Крупные голавли, нередко хватали мелких лягушат, громадных кузнечиков и большие корки хлеба. Обычно насадка, дав полукруг, подплывала к стоящим у отмели рыбам. Конечно, они глазастые, все твои ухищрения видели и не всегда тебе сопутствовала удача, но и их сбивал с толку азарт, безумие. Едва потягивая и шевеля насадку, вызываешь клев, особенно, если сверху подбросил кусочки хлеба. У рыб разыгрывается аппетит, заглушающий страх и вот уже одна из рыбин, торпедой идет на твою наживку и хватает ее. Хорошая подсечка и на виду у всех сородичей, отчаянно сопротивляющийся экземпляр уже бьется в воздухе, поднимаемый вдоль обрывистого берега. После такой картины обычно все голавли уходят, да и тебе надо менять место лова. Раньше чем через полчаса ловить здесь бесполезно. Вот так и кочуешь вслед за голавлями, ища укромные уголки, чтобы повторить все с начала.
Однажды так увлекся ловлей, что и не заметил, как стало вечереть. Быстро смотал удочки и спешно пошел через остров к парому. Но, как ни торопился, не успел. Паром уже зачалили на противоположном берегу и паромщик ушел домой. Пометался я по берегу, размахивая руками проходящим редким моторкам, бесполезно. "Крутые", бездушные казаки на мои просьбы не реагировали, да и денег особо не было. Искать бревна и проволоку, чтобы сделать плот, в этих местах бесполезно. Все в этом безлесном краю давно собрано.
Ничего не оставалось делать, как разжечь костерок, сделать парениху и поужинать крохами, что остались от припасов. Ночевать на берегу было холодно, шел сентябрь, поэтому я отправился в зеленый массив, где по пути видел копну сена. В сене тепло и мягко, не то, что на ветру, на дереве. Нашел эту копенку, высотой в полтора метра, в сетку с рыбой набил осоки, чтобы рыба не испортилась и подвесил ее на высоких кустах, на ветру. Подальше от моей копны, чтобы зверье не кучковалось рядом, привлеченное запахом рыбы. Зверья-то здесь хватало. Недалеко от стожка нашел хорошее крепкое дерево, чтобы в случае опасности взлететь на него. Рядом поставил два крепких дрына, для удобства влезания. Вырезал дубину и сделал копье из кинжала. Такое оружие позволяет более уверенно себя чувствовать и спокойнее спать. Разворошил верхушку копны, чтобы прогнать возможных постояльцев, закинул рюкзак и удочки, и с помощью дубины-копья, с разбегу, залез на верхушку копны.
Уже совсем стемнело. Едва проклюнулись звезды. Прохладный северный ветер, старательно чистил их редкими легкими облаками. Где-то на юго-востоке уже набирала силу светлая округлая луна. Стоял конец сухого сентября. Зверье на этом островном заповеднике, особенно активно в такую лунную ночь и потому опасно. Так, что мои приготовления имели под собой почву. Особенно опасны в эту пору лоси - начинался гон, да и подросший молодняк кабанов очень любопытен в этот период. А вот для волков еще рановато разбойничать.
Вспомнил, как в прошлом году, с другом Сашей Черным, мы припозднились, ловя щук на далеких протоках острова. Уже стоял сумрачный ноябрь. Идем обратно, а вдали два волчьих силуэта. Срочно вырезали по хорошей дубине, приладили к ним кинжалы. Получились неплохие пики. Ускорили ход, громко оря песни. Так и провожали эти «нахалы» нас до самого берега Дона. А у нас новая проблема – не можем найти спрятанную резиновую лодку. Туда - сюда рыщем по кустам, нигде нет. Стало совсем темно. Неужто кто-то подсмотрел, когда мы прятали лодку и спер ее. Да, вроде нормальных людей в эту пору на острове не сыщешь, а такие как мы рыбаки, чужого никогда не возьмут. Разожгли несколько больших костров и с факелами обшарили все близлежащие кусты. И вот она, родная, нашлась. Лежит, под кустами, хорошо спрятанная и звуков не подает. Быстро надули лодку, в темпе переплыли, едва успев на последний автобус из Романовки в город.
Лежу на сене, вспоминаю былые приключения. Вот опять невезуха. Переночевать в стогу не проблема, хотя и легко одет. Обидно, что матушка будет беспокоиться и переживать, что случилось с сыном. Обещал к вечеру вернуться, а уже глухая ночь. Волноваться ей особо нельзя - возраст под семьдесят лет. А я здесь под звездным шатром, вдали от людей и городской суеты пережидаю ночь. Луна уже набрала хорошую высоту, стелит по траве четкие черные тени от ближайших кустов и деревьев, делая их листву переливающейся серебристо - черной. Пейзаж вокруг, как в сказочных картинах Куинджи.
Медленно течет ночное время. Долго всматриваешься в безбрежный океан звездных миров, что опрокинулся огромным куполом от горизонта до горизонта и невольно ощущаешь себя таким маленьким созданием. Прямо на юг великое созвездие Ориона, с тремя звездами пояса, указывающими на самую яркую звезду северного полушария - Сириус. С детства запомнил ее яркость -1. А вот Полярная всего лишь светит на 4 единицы. Почти над головой сверкает созвездие напоминающее W - созвездие "Корона". Левее и южнее располагается созвездие "Плеяды". Это далекое скопление звезд само является огромной Галактикой, с мириадами звезд и созвездий, не видимых нами. На востоке уже взошла яркая, переливающаяся всеми цветами радуги звездочка, планета Юпитер.
Когда-то, учась в институте, много раз смотрел в настоящий большой телескоп на Юпитер, наблюдал его луны, рассматривал разноцветные кольца Сатурна. Преподаватель удивлялась, как технарь, не проходивший школьного курса астрономии, так неплохо ориентируется в звездном небе. Невдомек ей, что я под ними вырос и хотя многое, чем владел до восемнадцати лет, уже подзабылось, но даже этот багаж позволил мне сдать астрономию досрочно и на отлично.
Мои мысли прервал шум в далеких кустах. Так и есть, лоси. Видимо выясняют между собой отношения, а это самое страшное. Не попадайся на пути разгоряченных рогатых чудищ. Весь напрягся к деру на дерево, если направятся в мою сторону. Был и другой вариант - поджечь охапку и с криком бросится на них. От внезапности могут и испугаться, а я тем временем залезу на дерево. Но шум ушел наискосок, за дальние деревья и стих. Сразу задремал. Чуткую дрему прервал топот ежа. Когда один, ночью в тиши, очень обостренно начинает работать слух и обоняние, да и глаза быстро привыкают к темноте, но их блеск выдает присутствие. Вот почему шум от когтистых лапок пробегающего в пяти метрах ежа, показался топотом. Посмотрел на часы. Шел двенадцатый час ночи. И я снова уснул.
Внезапно проснулся от чувства, будто кто-то пристально смотрит на меня. Не шевелясь, чуть приоткрыл один глаз - действительно, в 30 сантиметрах от моего лица, на рукаве штормовки, находится громадный мохнатый паучище. Чуть меньше коробка спичек. Сидит и пристально уставился в меня всеми своими восемью глазами. Осторожно, чтобы не спугнуть, приподнял руку и резким движением сбросил паука на траву под копну. Нечего будить уставшего человека.
Остаток ночи прошел в чутком, но глубоком сне. Утром бодрый от холода до стука в зубах, снял мешок с рыбой с дерева, напугав лисичку, и пошагал к Дону. На берегу развел костерок, согрелся, а вскоре и паром подошел. Так благополучно закончилось мое одно из многочисленных путешествий по острову между Доном и Сухой.

Оценки: отлично 0, хорошо 0, нормально 0, плохо 0, очень плохо 0



Рубрика произведения: Разное ~ Другое
Ключевые слова: Цимлянское море, Сом, Атоммаш, "4 реки жизни", Волгодонск, река Сал,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 37
Опубликовано: 05.01.2019 в 17:03
© Copyright: Виктор Корнев
Просмотреть профиль автора










1